Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Category:

Откуда взялись русские. Глава 1. Завоевание Славинии

Потабличный комментарий и выводы

Итак, полученные данные достаточно просто свести в небольшую табличку с комментариями, группируя идентичные или похожие известия рядом друг с другом, хоть бы они и расходились в чисто годовой привязке (как ясно из ранее сказанного, она далеко не безусловна).

Конец 830-х - 840 Ладога сгорает в результате чьего-то нападения – похоже, датчан или шведов.
840-е Все десятилетие до 850 г. связано прежде всего с активизацией усилий скандинавов в поисках выхода и закрепления на Волжском пути. Через Ладогу все более стабильно поступает поток дирхемов в страны Балтии и Скандинавию. Трансбалтийские связи документированы в славянском мире кладом из Ральсвика на Рюгене (842 г.); в Ладоге нарастает концентрация скандинавских вещей; северные импорты на Сарском городище, а возможно, первые погребения в Тимеревском могильнике свидетельствуют о распространении контроля Верхней Руси на северо-восточную часть Волго-Окского междуречья.


Таким образом, достаточно легко восстанавливается причинно-следственная связь событий. В 830-840 годах скандинавы, археологически связываемые со шведами, захватывают Ладогу и организуют на ее базе ряд экспедиций на Волгу с целью дотянуться до источников арабского серебра. Эти экспедиции оказываются успешными.
При этом очевидны военно-стратегические трудности, которые необходимо было преодолеть скандинавам, чтобы пройти путь до, как минимум, прикаспийских арабов (или хазар, если дирхемы им приносили контакты с Хазарией). Это преодоление:
- запиравших вход в славянское пространство крепостей Ладоги и Любши;
- волховских порогов;
- волоков и поиск речных путей через финские и славянские земли;
- Волжской Булгарии;
- Хазарии и контролируемой ею волжской дельты.
Совершенно понятно, что без создания постоянных опорных пунктов такого пути не одолеешь. И они создаются – в Ладоге, у Ильменя, в Гнёздове, в Тимирёве и др.
С этим связан, однако, и политико-экономический аспект. Оставлять на всем пути за собой выжженное пространство у варягов не было ни сил, ни смысла. В то же время торговать с хазарами и арабами в обмен на серебро они могли, в основном, двумя экспортами – пушниной и рабами. Нетрудно заметить, что добывание этих товаров на славяно-финских пространствах требует прямо противоположных действий – мирного обмена против военного захвата. Совмещать два ремесла было явно непросто.
Известно, как скандинавы осуществляли второй вид деятельности. Это так называемый вик – уход в пиратский рейд с совершенно очевидными целями грабежа. Если принять за гипотезу, что другим словом со столь же неясной этимологией – русь – обозначались не пиратские, а торговые экспедиции, то переформулировать сложившуюся ситуацию можно так: не имевший шанса на добычу в славяно-финских лесах «викинг» неизбежно должен был уступить путь «русингу». Который, конечно, также в ходе своей «руси» постреливал глазами на предмет, где что у кого плохо лежит и кого можно безнаказанно ограбить и продать в рабство, - но всё же по преимуществу вел торговый образ жизни. Каковой с неизбежностью приводил его к необходимости устраивать по пути фактории – в качестве баз отдыха, складов товара и места обмена и торговли. Типичная такая фактория – та же Ладога начала своего существования: площадь до 0,7 га, не более десятка домов, не более сотни жителей. Правда, рядом существовала крепость Любша…
Из непримиримого противоречия, связанного с необходимостью совмещать в «Славянии» викинг и русинг, был только один выход: вполне по-рэкетирски облагать население данью под угрозой беспредельного насилия. Но для этого было необходимо постоянное военно-политическое присутствие в этих землях. Каковое скандинавы и организовывали в 830-850-х годах на базе собственных баз-факторий.

Начало 850-х гг Какие-то датчане переплыли Балтийское море и в земле славян (in jinibus Slavorum).Это записано в Житии Св.Анскария и может быть связано с захватом Ладоги.
Варяги из заморья захватывают Ладогу, подчиняют словен, кривичей, чудь, мерю и весь, облагая их тяжелой данью. В это же примерно время хазары подчиняют полян, северян, вятичей и берут с них дань по серебряной монете и беле с дыма.
В Ладоге отмечается уничтожение пожаром строительного горизонта этих лет.
Одновременно отмечается натиск шведского (Уппсала) конунга Эйрика Анундсона на Восток, в ходе которого «он покорил Финнланд и Кирьяллаанд, Эстланд и Курланд, и другие восточные земли».


«Варяги из заморья». Значит, были еще и свои, не заморские варяги? Слово «варяг» писалось с юсом и, стало быть, произносилось как «варенг». Такое слово встречается и у греческих писателей и служит совершенно определенным понятием - у греков под именем Bapayjoi (варанги) разумелись наемные дружины северных людей, норманнов, служивших в Византии. С тем же значением северных дружин встречается слово Waeringer (варанги) и в скандинавских сагах; арабские писатели также знают варангов как норманнов. Следовательно «варанги» представляют собою нечто вполне определенное – наёмную дружину норманнского происхождения.
В этом смысле – особенно в смысле некоего логического противопоставления «варягов из заморья» каким-то другим, явно более знакомым, то есть местным, - очень перспективным представляется такое объяснение феномена «русь-варяги-славяне».
Закрепившиеся на славянском пространстве скандинавы чётко идентифицировались местным населением как скандинавские воины, находящиеся здесь с торгово-обменными («русскими») целями и потому тоже считавшиеся местными (хотя, конечно, контингент этих «факторий» был сменяем). Отсюда, вероятно, происходит летописное «варяги-русь».
С другой стороны, существовали варяги «заморские», приходящие с набегами. Они, естественно, воспринимались чужаками. И именно потому мы чётко улавливаем в начальных летописях очевидное противопоставление: варягов – руси, руси – славянам и славян – вновь варягам. Особенно во времена Олега, когда русы и славяне ещё только начали сплавляться в русских.
Очевидно, что кто-то из этих «залётных» варягов сумел (в союзе ли с «местными», при их ли нейтралитете или при их сопротивлении) захватить власть в Ладоге и обложить местное метисное пра-«русское» население некой данью.
Это могло стать отголоском тогдашней датско-шведской войны, когда датчане захватили в 850 году Бирку. Это могло быть одним из эпизодов этой войны на её далеком северном фланге. Это, наконец, могло быть самостоятельным предприятием шведских ярлов, желавших отнять контроль над восточным серебряным путем у тех, кто его захватил раньше.
Здесь мы опять можем согласиться с деталью новгородских легенд, приведённых в Иоакимовской летописи:

Буривой, имея тяжку войну с варязи, множицею побеждаша их и овлада всю Бярмию до Кумени. Последи при оной реце побежден бысть: вся свои вои погуби, едва сам спасеся, иде во град Бярмы, иже на острове сый крепце устроенный, иде же князи подвластные пребываху, и тамио, пребывая, умре. Варяги же, абие пришедше град Великий и протчие обладаша и дань тяжку возложиша на словяны, русь и чудь. Людие же терпяху тугу велику от варяг, пославше к Буривою, испросиша у него сына Гостомысла, да княжит в Велице граде. И егда Гостомысл приа власть, абие варяги бывшия овы изби, овы изгна, и дань варягом отрече, и, шед на ня, победи...

Тут мы подходим, собственно, к писаной русской истории.

859 Варяги взимали дань со славян.Словене во главе с Гостомыслом (?) изгоняют варягов за море.
860 В Ладоге раскопан горизонт Е2, датирующийся примерно 860 годом, со следами большого пожара.
860-е Пожар Ладоги археологически идентифицируемый с гражданской войной. Гибель Любшинской крепости, где остались не скандинавские наконечники стрел. Но, возможно, местные брали её у скандинавов. В Ладоге появляется небольшая группа постоянно проживающего скандинавского населения. Появляются укрепления


Итак, совпадения одних и тех же событий по разным источникам и по данным археологии. Это повышает вероятность наличия самой по себе исторической канвы того рассказа, что приведён в ПВЛ. И даже даты находятся в достаточно кучном состоянии.
Рубеж 850-860 годов становится временем очередной войны вокруг Ладоги. Судя по слабо представленным скандинавским воинским следам, это как раз и может свидетельствовать об «изгнании» варягов в ходе некой «революции».
Какая причина её вызвала, мы, вероятно, никогда не узнаем. Возможно, сущая мелочь – кто-то обидел девчонку, или на базаре не сошлись люди в цене. Марксизм с его поистине энгельсовской способностью объявить любое историческое событие проявлением диалектической закономерности тут вряд ли поможет, как и модное впоследствии объяснение всего и вся через движение народных масс. Мы можем только констатировать: да, в Ладоге и возле была серьёзная война, ибо даже в те времена города (к тому же крупнейшие на Балтике торгово-транзитные центры) сгорали не при каждом вооруженном конфликте.
Однако сам факт такого крупного несчастья (закономерного, раз он принял такие масштабы пусть даже из-за драки на базаре) дает нам возможность провести некую беглую реконструкцию условий, приведших к войне.
Вероятно, даже оценочно трудно сказать, сколько тогда проживало людей в Ладоге и окрестностях. Однако понятно, что норманнский её гарнизон не мог составлять численность, меньшую той, что необходима для возможной нейтрализации экипажа одного «залётного» драккара, – то есть только военный гарнизон должен был достигать сотни человек. Примерно столько же должен был составлять полицейский гарнизон.
При этом не будет, вероятно, большой дерзостью представить, что пресловутое взимание дани варягами происходило в одной из форм позднейшего «полюдья». Было ли оно изобретением русов, как можно полагать из контекста книги Константина Багрянородного, или же изобретением славянской верхушки, - не принципиально. Важно, что это – наиболее эффективная форма государственного управления во времена ограниченных средств передвижения и контроля за территорией. Следовательно, необходим был еще и «продотряд» численностью не менее 50, а то и 100 человек, чтобы гарантированно обеспечить превосходство в силах над любым «полком» местного племени, буде оно заартачится платить дань. Итого – до 150 человек «силовиков» (при условии, что одни и те же дружинники, естественно, совмещали функции воинов, хранителей порядка и «продотрядовцев».
Если предположить, что никого в городе больше нет, кроме них и членов их семей, то и в этом случае мы насчитаем до 1.000 человек (жена, да не одна, трое-четверо детей) Кроме того, даже в условиях военно-родовой демократии они «привязывали» к себе до 1-2 человек каждый, в той или иной мере участвовавших в обеспечении и обслуге воинства (оружейники, плотники, повара, снабженцы, слуги и пр.). А эти, в свою очередь, тоже привязывают к себе по 4-5 человек семейных. И таким образом, мы видим, что только с гарнизоном связано до 3-5 тысяч человек населения. Если предположить, что прочего населения хотя бы столько же, то в той же Ладоге должно было проживать не менее 5 тысяч человек.
Чтобы сорвать с места и понести вразнос такую махину, необходима была не менее боеспособная, чем гарнизон, вооруженная сила, массовая организация для её поддержки и содержания, мощная политическая сила, руководящая процессом и мощная идеология, на которую эта сила опирается. Второй вариант: дворцовый заговор и переворот. Но от этого редко сгорают целые города.
Следовательно, мы видим, что за исполнителями антинорманнской «революции» стояли либо очень мощные вооружённые силы, либо взбунтовавшиеся массы населения. В Ладоге произошло что-то похожее на восстание «Ника» в Византии VI века. Только здесь оно имело успех.
Что же было дальше?

864 Клад под Новгородом.
Голод в Болгарии и на Киевской земле.
844 Кончина Гостомысла по сообщению Ксантеннских анналов. При этом сообщается о его смерти и последовавшем затем периоде смут и междоусобиц у прибалтийских славян
865 Смерть в Ладоге Гостомысла, не оставившего после себя наследников.
В Словенской земле начинается усобица.
865 На Руси продолжается голодный мор.


Здесь мы снова видим ряд сообщений из различной надежности источников, совмещающиеся друг с другом.
Клады зарываются, понятно, не в лучшие времена. Но этот клад ничего бы не значил, если бы не сообщения об усобице.
Две даты смерти Гостомысла заставляют задуматься. К сожалению, сам Гостомысл – лицо, проявившееся лишь в «апокрифичном» списке Татищева. Однако в последнее время Татищеву нехотя верит даже «академическая» наука, и у меня также нет основания сомневаться в адекватности его данных. Важно – адекватности чему: реальным историческим событиям или записанным когда-то народным легендам.
Но принципиально другое: у революции должен был быть вождь, а как его звали, не столь значимо. Как и то, что он умер и тем якобы «развязал» гражданскую войну.
Здесь переставлены причины и следствия. Каждая революция влечёт за собой передел власти в высших её эшелонах. То есть у одних отбирают, а другим дают. И «Гостомысл», как возможный вождь восстания, мог сделать тут только две вещи – либо в конечном итоге овладеть этим процессом и стать во главе надёжно укреплённой собственной власти – либо рухнуть под железную пяту борьбы, уступив власть другому.
В любом случае против Гостомысла говорили по меньшей мере два обстоятельства - разрушенный город и очевидно нарушенная торговля с норманнами. Возможно, свою лепту вносил и голод, но этот учёт этого фактора крайне зависим от датировки, и о нём разговор впереди.
Что касается немецкого сообщения о смерти Гостомысла, то оно совершенно очевидно связано не с Ладогой, до которой немецкому хронисту не должно было быть никакого дела – в отличие от событий под боком, у славян полабских. Потому можно с достаточно долей вероятности предположить, что наш, «отечественный» Гостомысл потому и появился в наших источниках, что их авторы каким-то образом привязали западнославянские волнения к нашим.
Так или не так, но в любом случае «немецкий» Гостомысл не имел отношения к истории призвания варягов из русских летописей, и, значит, либо не существовал «наш», либо речь идёт о двух людях с одинаковыми именами.
А дальше и происходит знаменитый призыв варягов. Только сначала…

862 или 866 В Словенской земле собираются старейшины от словен, кривичей, веси и решают для прекращения усобицы призвать к себе князя со стороны – «или от нас, или от Казар, или от Полян, или от Дунайчев, или от Варяг». В итоге словенское посольство отправляется именно к варягам
867 Гражданская война и призвание князей по Никоновской летописи.


Собственно, такое совещание и такой призыв легко можно себе представить. В условиях голода и разрухи, да к тому же наверняка ещё продолжающейся войны с норманнами (тем более что согласно особенностям наших национальных погромов в «революции» наверняка досталось и «своим» варягам-руси) очевидное действие любого хозяйствующего субъекта – придержать материальные ценности либо для собственного потребления, либо для спекуляции. Ответное действие неимущего субъекта – отнять эти материальные ценности. Когда, условно говоря, «боярам» начали головы резать и амбары грабить, они не могли не обратиться за охраной и обороной к любой внятной вооружённой полицейской силе.
При этом невозможно поспорить и с той частью нашей летописи, которая указывает на межнациональные столкновения. Это нам, сегодняшним, также хорошо известно – как при первых же материальных трудностях в условиях отсутствия твёрдой власти тут же начинается сепаратизм. При этом имущим всё равно приходится туго в каждом из этих сепаратных образований. Хотя бы по той причине, что сепаратистские лидеры тоже хотят жить богато и потому стремятся отнять долю у старых «олигархов».
Не исключено, что Ладога пыталась вооружённой силой образумить «бывшие республики СССР» (взялась же откуда-то легенда о военном вожде Вадиме Храбром). Но провальность таких попыток была очевидной. Варяги запирали им путь на Балтику, кривичи – на юг, меря – на Волгу, к возможно, не затронутым войной (и голодом) местам. Это более чем логичная реконструкция, ибо и позднее Суздаль не раз держал Новгород за горло закрытием «низового» подвоза.
Так что для «старейшин» - или для управляемого ими веча – единственно логичным шагом было послать за внешней полицейской силой. Возможно, старейшины при этом никакой политической власти ей отдавать и не собирались, но не просчитали, что «у кого винтовка – у того и власть».
Интересный вопрос – кого звать на исполнение этих функций? Ведь бучу надо было подавлять вооружённой рукой – то есть иметь право убивать, карать, сажать. Ответ, мне кажется, лежит на поверхности. Этой силой не может быть своя – но и не может быть совершенно чужая. Сила должна быть знакомой, потому как никому не интересно было пригласить наводить порядок, скажем, «патологоанатома» Рагнара Волосатые Штаны с его сынками.
Этой силой могли быть только старые, свои, родные варяги-русы. Ну, ограбят, ну, девке подол задерут, какую-нибудь чудь белоглазую в рабство продадут, но потом - «снова тихие, снова скромные»… Знай себе будут «русить» к хазарам-арабам за серебром – так оно ведь и нам чего-нито достанется…
Вот их и позвали:

856 Прибытие Рюрика в Ладогу по подсчетам Вернадского
862 Варяги захватывают Ладогу. Рюрик у власти.
Поступает вторая волна восточного серебра в Бирку.
Не ранее 864 Рюрик утверждается в Ладоге в качестве призванного князя (Лебедев)
867 На Ладогу приходят варяги Рюрик, Трувор и Синеус, приведя с собою «дружину многу», и «начаша воевати всюды». Словенский князь Вадим при помощи дружины Рюрика добивается победы над соседними племенами.
870 Прибытие Рюрика в Новгород по Никоновской летописи.


И вновь – пока не анализируем, какая дата самая правильная. Отбрасываем лишь не очень обоснованную – 854 год, связанную лишь с тем, что к тому времени у Рюрика Ютландского окончательно отбирают Фрисландию, и ему ничего не остается, как идти к Ладоге. Не факт, что Ютландский и наш Рюрик – одно лицо, а уж временная привязка здесь и вовсе «не играет».
Единственное, что нас здесь связывает – то, что, судя по археологии, поступление второй волны серебра в Бирку начинается с 862 года (хотя, может, и позже). По крайней мере, через воюющую Русь надежного транзита варяги наладить не смогли бы, значит, к тому времени они должны были уже вернуть себе контроль над Ладогой. Тут, правда, тоже есть временной нюанс: устойчивым и равномерным поступление восточного серебра в Скандинавию становится лишь с начала 870-х годов. То есть тоже всё не так просто.
Что дальше?

864 Рюрик начинает править один, раздавая своим мужам в управление различные города. При этом Ростов, Белоозеро и Муром он передает своему сыну Полате.
870 С начала 870-х гг. поступление серебра из Восточной Европы в Скандинавию было устойчивым и равномерным.
872 После смерти отца Рюрик «обладает» варягами и берет с них дань.
873 Рюрик шлет своего воеводу Валета в Карелию, который «повоева Корелу и дань на них возложи».
А это – быт князя:
872 Рюрик женится на дочери урманского (норвежского) князя Ефанде, которая получает в вено «град с Ижарою»
874 Рюрик вступает в брак с представительницей одного из местных знатных родов (Ефандой), чтобы закрепить свое положение на Руси.
Рюрик основывает на р.Волхов Новгород (нынешнее «Рюриково городище») и поселяется там. От Ефанды, любимой жены Рюрика, рождается Игорь. О прочих детях Рюрика, имеющего несколько жен, ничего не известно (кроме единожды упомянутого Полаты).


Повторимся: нам пока не интересны очевидные противоречия источников. Можно лишь сказать, что имя Ефанда норвежцам неизвестно, и в своих генеалогических реконструкциях они величают жену Рюрика Эдвиндой. Впрочем, кроме этого, никаких подробностей о ней не знают и они, так что можно предположить, что пользуются тем же Татищевым.
Но тут на Рюрика нападают:

868 Русы во главе с Аскольдом совершают набег на Полоцк: «много зла сотвориша».
873 Аскольд и Дир пошли воевать на Полоцк и иного зла сотворили (Никон).


Почему отдельные исследователи так смело переиначивают Никоновскую летопись, нас опять-таки не интересует – в слишком глубокие дебри доказательств пришлось бы лезть. Согласимся, что обе даты имеют право на существование.
Зато интересно, отчего Аскольд (Дир) напал на Полоцк. Военно-стратегические задачи обеих сторон конфликта представляются следующими.
Полоцк запирает Западную Двину и тем самым киевско-византийский транзит на Балтику. В принципе, в условиях тогдашнего даже княжеского натурального хозяйства сами по себе транзиты едва ли имели слишком большое значение. Но возможностью взимать дань Рюрик не мог не воспользоваться. Со своей стороны, вновь установив выход к Хазарии и арабам, он не мог не хотеть заполучить выход и на Византию – тем более, что совсем недавно киевские русы сказочно обогатились на войне с Миклагардом.
Так что все достаточные и необходимые условия для войны были. То, что Рюрик за 20 (летописных) лет не взял Киева, не означает, что он его не хотел взять. Но на пути стоял, как минимум, Смоленск – в те времена, возможно, союзный Киеву. (Что было бы естественно: Гнёздово так же страдало от неразберихи в Ладоге, как и прочие русы, и по необходимости должно было освоить обходные пути для походов за добычей и для её вывоза. Так что Ладога им была к тому времени уже не нужна, а вот Киев с его лицензией на охоту за жирненькими греками – пожалуй).
Вот тут, кстати, самое время вспомнить о серебре в Бирке. В 860-862 годах приток его, по Г.С.Лебедеву, был связан как раз со штурмом Аскольдом Царьграда. А то, что стабильный приток серебра пошел лишь с 870-х годов, становится доказательством обретения Рюриком контроля над Севером лишь к этому времени.
Тем временем у Рюрика восстание. Относительно много источников по этому поводу, хотя в ПВЛ ничего нет.

870 Рюрик убивает Вадима и много его «советников» и берет власть в свои руки.
870-873 По западным источникам, в 870-873 годах Рюрик возвращается на Запад и улаживает владельческие отношения с королем Франции Карлом Лысым и королем Германии - Людовиком Немецким. В это время и создается антирюриковская коалищция во главе с Вадимом Храбрым.
872 В этом году было восстание новгородцев против Рюрика и убийство Вадима Храброго
871 Словене, «много зла потерпевшие от Рюрика и от рода его», поднимают восстание, но терпят поражение. Оставшиеся в живых бегут в Киев.


Итак, канва понятна: восстают, их казнят, остатки убегают. Явно интерпретируется один и тот же источник – уже нам известный.
Из того же источника –

877 Смерть Рюрика «в войне в Кореле». Княжение переходит к его сроднику (или шурину) Олегу.
879 Рюрик умирает. Отмечается самая монументальная из сопок ладожской сакральной зоны, названная впоследствии «Олеговой Могилой».


Отметим в скобках, что захоронение в «Олеговой могиле» относится к IX в. и, значит, не может быть погребением Олега, зато вполне может быть погребением Рюрика.
Итак, мы и здесь имеем разночтения в источниках.
И следовательно, необходимо проанализировать - нет ли определенных закономерностей в датировках? Ведь, с одной стороны, мы имеем свидетельства летописей, часто друг другу противоречащих. С другой – анализ А.Журавля, возможно, небесспорный, но хотя бы приближившийся к пониманию того самого первоначального временного ствола. С третьей – археология. С четвертой – природные явления. И если отбросить все датировочные интерпретации, неведомо на чем основанные, у нас сложится следующая картина захвата Рюриком власти на Руси:

Пожар и изгнание приходятся на 859-860 годы. Тогда логично призвание варягов в 862 году. Это – первая временная система (назовем ее системой ПВЛ).
Пожар, смерть Гостомысла, голод, усобица номер 2 – 864-865 годы. И логичное призвание варягов в 866-м с их прибытием в 867-м. Это вторая временная система.
Из второй системы можно исключить легендарного Гостомысла, но зато изгнание варягов, связанное с пожаром, включается.

Таким образом, обе системы равноправны – но различаются на 5 лет.
Какой можно было бы отдать предпочтение?
Основная трудность здесь – датировка пожара слоя Е2 в Ладоге. В различных источниках его относят то к 860 году, то 860-м годам, то к 865-му, то к 865-870-м. Проще всего было бы исключить эту часть уравнения, однако без нее останутся лишь непроверяемые устные данные.
Но если придерживаться их, то обнаруживаются еще две пятилетних разницы в датах: нападение Аскольда и восстание Вадима. В первом случае Полоцк штурмовали через 6 лет после прибытия Рюрика и в 862 году, и в 867-м. Во втором – через 8 лет. И на весах у нас остается лишь одно относительно надежно привязывающее нас ко времени известие – голод 864-865 годов, отмечаемый исследователями по византийским и болгарским источникам.
Если вспомнить классическое: «повышение выше обычного уровня нужды и бедствий угнетенных классов», - то не было бы большой натяжкой совместить антиваряжское восстание с голодным мором. Это логично: жили-жили, от пушного-серебряного транзита копеечку свою имели, хотя бы пропитую варяго-русами, - и вдруг нате! Как мы уже видели, в условиях Ладоги этого «вдруг» быть не могло – слишком хорошие силы и организация были задействованы. А голод – крайне ценный идеологический фактор против всякой наличной власти, как показал даже опыт КПСС.
Если же учесть этот фактор, то мы вынуждены принять хронологию «№ 2».
И тогда начало Руси выглядит следующим образом:

840 – война со шведскими варягами и установление шведского контроля над входом в транзитное пространство Руси;
840-850 – постепенное привыкание к новой власти и выстраивание отношений между аборигенами и пришельцами на базе взаимного дележа выгод от серебряного транзита; появляется понятие «своих» варягов, которые не «бьются», а русят себе потихоньку по речкам, а потом привозят из дальних стран серебро и стеклянные арабские «глазки»;
839 – эти шведо-русы даже присылают двух эмиссаров то ли для установления отношений, то ли (что скорее) на разведку в Царьград;
852 - нападение «чужих» варягов из заморья – возможно, уппсальский конунг просто решил предъявить свои права на шведскую Ладогу; как бы то ни было, особого притока серебра в Скандинавию это не вызвало не исключено, что «сарские», «тимерёвские» и «гнёздовские» русы не давали конунгу Эйрику транзита; с другой стороны, это могло быть нападение направленных Эйриком данов;
864 - на севере также гуляет общий голод (а то и сильнее, чем в южном Киеве); вполне возможно, что «чужие» варяги не хотели с этим считаться в своих требованиях дани; во всяком случае, против них зреет заговор, для воплощения которого хватает лишь искры; что и происходит, и уцелевших варягов выгоняют за море;
865 – из-за смерти ли Гостомысла, из-за дележа ли власти, из-за голода или из-за варяжской блокады – а скорее, из-за всего вместе – в Ладоге и окрестностях начинаются усобица, бунты, сепаратистские выступления и всяческие «экспроприации экспроприаторов» (дело-то еще родовое, трудно было понять, отчего это родич не делится житом с родом, так надо его поучить, вырода такого!);
866 – старейшины в отчаянии посылают за старыми добрыми русами – закона в земле нет, наряду нет, порядку нет, ничего нет, но земля наша, вы помните, велика и обильна, так что возвращайтесь и правьте нами, как прежде, до «заморских» варягов;
867 – русы прибывают во главе с Рюриком; он потихонечку прибирает земли в свои руки, воюет карелу и даже женится;
873 – то ли в ответ на рюриковы попытки навредить Киеву, то ли сами по себе, но на Полоцк нападают киевляне; это почти наверняка не более чем карательный рейд небольшой дружины, иначе аскольдовы ветераны, прибившие щиты на ворота Царьграда не могли не взять небольшую укрепленную факторию;
875 – забывшие обо всем хорошем, что им сделали русы, ладожане восстают во главе с Вадимом, которому Рюрик персонально тоже сделал немало хорошего; впрочем, о национальной принадлежности восставших судить невозможно – хоть Вадим кажется и не скандинавским именем, и бежали бунтовщики в Киев, где варяжского элемента было мало, но с тем же успехом восстать мог и некий свежий ярл, которому тоже хотелось славянских шкурок и женщин; возможно, впрочем, что никакого Вадима с его восстанием и вовсе не было, а Татищев всего лишь оказал услугу драматургу Дмитриеву, дав ему «образ вольности».
877 или 879 – Рюрик умирает – вроде бы убивают его в Кореле. Но вообще говоря, если следовать той же пятилетней логике разницы с датами ПВЛ, то Рюрик должен бы умереть в 882 году. Это может ничего не значить, но может быть и не совпадением всего лишь, что первое летописно зафиксированное деяние Олега – взятие Киева - приходится как раз на этот год.


Итак, сказание о призвании варягов при всех разноречиях отражало, скорее всего, реальные события, связанные с появлением в Ладоге норманнского конунга с его окружением. Тем самым скандинавы гарантировали себе устойчивость транзита, благодаря которому именно через Русь в Скандинавию поступало более половины бывших в обращении материальных ценностей.
Собственно, в таком случае хорошо бы понять, кто такие русы. И как получилось, что чисто скандинавское мероприятие по захвату контроля над транзитом пирвело к возникновению государства Русь…

Tags: Откуда взялись русские
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments