Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Categories:

Киев до, во время и после революции - 3

Однако в тогдашних условиях Украины тут же начало зарождаться третье двоевластие. "Заря свободы" открыла широкие возможности для образования и автоматической легализации самых разнообразных политических партий и общественных организаций. Для Украины это означало полную политическую легализацию национальных и националистических объединений.
Можно как угодно относиться к украинству. Можно считать его творением спецслужб Австро-Венгрии. Или прибежищем местечковых литераторов, которых высочайшая конкуренция в русской культуре XIX – начала XX века просто заставляла искать своё место в ареале местечковой же мовы. Или шансом для политических ловкачей застолбить себе сладкое место во власти. И всё это будет верно, ибо в политикуме постреволюционной Украины были обильно представлены все три эти категории "профессиональных украинцев".
Но не менее верно и то, что в Малороссии исторически действительно сложился народ со своими особенностями, достаточно заметно отличающий его от русского. Да, народ родственный, да, растущий из одного с русскими корня. Но всё же ментально настолько другой, что, например, в восточной Украине украинцы и русские жили в своих отдельных деревнях.
Опять же – можно считать это естественными региональными различиями, которых вообще много в России. Рязанский русский и поморский русский – это разные русские. Сибиряки – своя особая статья. Казаки – и вовсе. До тотально нормирующего язык телевидения русские разных регионов и диалектами различались не меньше чем немцы - своими.
Однако на Украине эти различия, языковые и ментальные, оказались сведены в одном месте. И если на уровне простого народа различиям особого внимания не уделялось – ты по-своему живёшь, я по-своему, в воскресенье можно и подраться, а потом вместе выпить, - то на уровне интеллигенции кодировка "свой – чужой" приобретала со временем всё большее значение. Народу-то что, народ ощущал себя русским, в рамках общего этноса делясь на "хохлов" и "кацапов". А тому же Тарасу Шевченко с его не то что совсем посредственными, но и не блистающими на фоне тогдашней имперской поэзии стихами нужно было искать место вне этой поэзии.
Но то – творцу. А политику? А политику, значит, – вне империи. Просто логика.
Так что только логично, что когда Империя пала сама, на двуязычной и двухментальной её окраине пошли как подснежники к солнцу выпрыгивать украинские школы и клубы, общества просвещения и литературные объединения. Разумеется, политики или те, кто претендовал на это звание, в стороне тоже не оставались. По Украине прокатились митинги и съезды с требованием автономии – для начала.
И это тоже было логично, ибо политическое украинство действительно было создано не без участия австрийских, по-нынешнему говоря, спецслужб. И основные идеологемы, основные кроки политических программ и основные лозунги в целях обеспечения независимости Украины уже имелись в готовности.
И вот 16 марта 1917 года было организовано собрание представителей Товарищества украинских прогрессистов (ТУП) – тайной дотоле организации, претендовавшей на отражение интересов всех украинцев в Империи. В состав её совета входили, в частности, такие значимые для последующей украинской истории фигуры как Михаил Грушевский, Семён Петлюра, Владимир Винниченко, Дмитрий Дорошенко, Вячеслав Прокопович. Весь совет, кстати, на девять десятых состоял из литераторов, литературоведов, публицистов и историков.
Как водится, сразу же повестку дня у подобной публики перехватили "чистые", профессиональные националисты, типа Николая Михновского. Которые сразу и поставили вопрос не формирования какого-то органа, представляющего интересы украинства, а создания институции для государственного правления в независимой Украине.
Так в Киеве возник третий орган власти - Украинская Центральная Рада. Или четвёртый: к государственной, экономической и военной добавилась власть национальная. А то и пятый – государственных-то было, по сути, две…
Правда, поначалу Центральная Рада заявлять свои права на управление Украиной не решилась. Но через пару недель дозрела. Или её дожали профессиональные националисты. И эта никем не выбиравшаяся, ни с какой точки зрения не легитимная группа из 12 человек объявила себя верховной властью на всей Украине. Во главе ЦР стал профессор Грушевский – историк, агент влияния австрийской короны, кормившийся одно время с руки австрийского консула в Киеве.
Впрочем, позднее также и советский академик…
Всё это троевластие было "прошито" почти классическими политическими партиями. Среди них: Партия социалистов-федералистов (эсэфов), рождённая в недрах ТУП, - малочисленная, но влиятельная; Украинская социал-демократическая рабочая партия (УСДРП) – аналог меньшевистской части РСДРП, но с добавлением требования автономии Украины; Украинская партия социалистов-революционеров (УПСР) – близкая к общероссийской партии эсеров, но тоже выступавшая за широкую национально-территориальную автономию Украины; Украинская демократическо-хлеборобская партия (УДХП) – практически никакая…
Одновременно с украинскими национальными партиями здесь действовали общероссийские партии. А ещё были большевики, правда, не слишком влиятельные – возможно, потому, что вопроса автономии Украины для них не существовало, как не существовало самой Украины для нормального городского рабочего.
Но мало и этого!
В марте 1917 года в Киевской губернии возле местечка Звенигородка – всего в 60 вёрстах от родины Анатолия Александрова Таращи – началась якобы стихийная организация добровольных украинских военно-милицейских формирований. Назвав себя "Вольным казачеством", эти формирования сразу же объявили себя территориальным войском и заявили о своём подчинении Центральной Раде.
Формировалось Вольное казачество "из национально сознательных крестьян и рабочих" по территориальному принципу.
К лету число этих "казаков" достигло несколько тысяч.
Это было интересное казачество: оно издавало журналы и брошюры, организовывало лекции и концерты, устраивало военно-патриотические мероприятия и спортивные праздники. То есть кто-то – до сих пор точно неизвестно, кто, – формировал тогда на Украине нечто вроде отрядов SA в послевоенной Германии или фашистских отрядов Муссолини в Италии.
Но и это ещё не всё! Ещё были солдаты действующей армии. Которым как раз очень не хотелось в ней действовать. Тут, понимаешь, такая заря свободы над Россией занимается, а ты должен вшей окопных кормить да погибать под огнём германцев?
Уже чудо, что солдаты русской армии продолжали, в основном, держать позиции после Февральской революции и Приказа №1. Но это не означает, что им, солдатам, так уж хотелось это делать. Просто существовала ещё инерция воинской службы, исполнительность по отношению к приказам, психологический настрой на защиту Отечества, страх перед наказанием за дезертирство. Всё это быстро разрушалось, гнило, истлевало. О чём и говорит неуклонное нарастание бежавших по домам солдат в период между мартом и ноябрём 1917 года: если с начала войны до 31 декабря 1916 года было зарегистрировано 180 тысяч дезертиров, то к 1 ноября 1917 года их стало уже 365 тысяч. То есть за полгода с фронта бежало как минимум столько же солдат, сколько за всю войну до событий 1917 года. (35). Впрочем, понятие "с фронта" нуждается в существенном дополнении: основная часть дезертиров, около 80%, пришлась на запасные и ополченческие части. (31).
И вот этих условиях Центральная Рада как раз кинула соответствующий клич по войскам: мол, все, кто считает себя украинцем, свободны от службы бывшей Империи и приглашаются на родину. Будут её защитниками.
Естественным следствием этого призыва стала массовая украинизация в том, что ещё оставалось Русской армией. В украинцы записывались и те, кто считал себя таковым, и те, кто срочно стал себя им считать. И те, и те получали возможность относительно честно избавиться от окопного жития под пулями и снарядами. Эти люди и потянулись на Украину, где в конечном итоге закономерно образовали ещё одну власть. Непонятно, правда, какую, – солдаты и сами этого не понимали, каждый раз выбирая, кому подчиняться или не подчиняться вовсе никому. Но зато эта власть была вооружена и весьма решительна. В мае из таких полусолдат-полудезертиров ("Товарищи дезертиры!" – так и называли они себя) создалось уже целое вооружённое сообщество, объявившее себя 1-м Украинским полком имени Богдана Хмельницкого. Центральная Рада согласилась: "Данную группу солдат признать полком и считаться с этим, как с фактом". После длительных переговоров с этим фактом согласилось и командование русским Юго-Западным фронтом в лице генерала Брусилова.
И всё это – сливалось-распадалось, видоизменялось, крутилось, бесилось… Достаточно привести забавный факт, что вскоре "полк имени Богдана Хмельницкого" попросту арестовал своего основателя (и по факту первого создателя украинской армии) штабс-капитана Путника-Гребенюка и попросту сдал его командующему войсками Киевского военного округа генерал-майору Оберучеву. А тот отправил активиста на фронт, где тот и сгинул.
Тем временем стали появляться другие подобные полки, пока, наконец, в мае не был созван 1-й Всеукраинский войсковой съезд. На нём эта "дезертирская власть" и была поставлена на службу Центральной Раде как "единственному компетентному органу, призванному решать все дела, касающиеся всей Украины и её отношений с Временным правительством".
Вот тогда и поднялся по-настоящему Петлюра, став главою Украинского генерального войскового комитета (УГВК). При том что по профессии от был бухгалтер, пробавлялся журналисткой и никогда не был ни дня на военной службе.
И вот как во всём этом было разобраться даже взрослому человеку? А что говорить о 14-летнем мальчишке, когда даже решительный отец его вступил было в РСДРП, повинуясь своим левым убеждениям, но вскоре вышел из партии…
Tags: Непереписанная история, Реконструкция истории
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments