Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Categories:

Киев до, во время и после революции - 7

Никифор Александрович Григорьев к своим 33 годам успел повоевать за всех. Будучи родом из крестьян, в 17 лет записался вольноопределяющимся 2-го разряда в Русскую императорскую армию. Через три года принял участие в Русско-японской войне, сражался под Ляояном, Сандепу, на реке Шахэ, награждён тремя (!) солдатскими Георгиевскими крестами. Вырос в званиях от рядового до зауряд-прапорщика. Закончил военное училище, был выпущен прапорщиком. Во время Первой мировой войны служил командиром дивизионных разведчиков, заслужил четыре ордена и дорос до штабс-капитана.
Блестящая боевая карьера была смята и изорвана революционными событиями. После Февральской революции вошёл в солдатский комитет Юго-Западного фронта, вместе с ним быстро "украинизировался", поддержал Центральную раду, в благодарность от неё получил за участие в украинизации частей бывшей царской армии чин подполковника. При правлении гетмана Скоропадского изящно перешёл на его сторону. Но затем что-то не поделил с ним (скорее всего, должность командира роты показалась унизительно маленькой), ушёл из гетманской армии и – Империи нет, и всем всё можно! – сколотил собственный партизанский отряд и начал партизанскую войну против гетмана и германских оккупационных войск. К осени 1918 года за Григорьевым шла уже настоящая повстанческая армия численностью до 6 000 человек.
Во время антигетманского восстания привёл свою армию в распоряжение Директории УНР. В свою очередь, её руководитель Симон Петлюра распорядился развернуть отряды Григорьева в Херсонскую дивизию. Эта дивизия воевала теперь против белых и против Махно, который выступил против Директории.
Овладев к январю 1919 года громадной областью вокруг Николаева, Херсона, Очакова, Григорьев расплевался уже и с Директорией. Он требовал от неё войны с интервентами из Антанты вместо переговоров о союзе с нею, какие вёл Петлюра. После отказа вошёл в феврале в контакт с Особой группой советских войск и перешёл в подчинение к Совету народных комиссаров УССР.
В составе Красной армии он, тем не менее, по-прежнему командует личной группировкой в составе более 5 тысяч бойцов, со 100 пулемётами и 10 орудиями. Если бы при описании Гражданской войны можно было оперировать понятием "фронт", то отряды Григорьева держали фронт от нижнего Днепра (Алёшки) почти до сегодняшнего Кременчугского водохранилища (Знаменка). С этими силами он по приказу советского командования перешёл в наступление на Херсон и 8 марта взял этот город. Через месяц перед Григорьевы пала Одесса, за что он получил ещё один орден, теперь уже от Советов – орден Красного знамени, высшую награду Советской России.
Здесь были взяты богатейшие трофеи – как военные, так и полученные в ходе реквизиций у "буржуазии". Похоже, это и рассорило "красного атамана" с красными командирами, которые, сказать по правде, мало чем от него отличались в плане загребущих ручек. Достаточно вспомнить, что позднее, в ходе восстания, красные задействовали для борьбы с Григорьевым авторитетного одесского бандита Мишу Япончика, дав ему под командование целый бронепоезд. Япончика атаман грозился расстрелять, если поймает, - да и верно, как ужиться было двум грабителям в одной Одессе?
Словом, командующему украинской Красной Армией Антонову-Овсеенко посыпались жалобы на Григорьева от одесских большевиков, назначенного через голову Григорьева Одесского окружного комиссара по военным делам А.Т. Кривошеева, члена РВС Украинского фронта Е.А. Щаденко, командующего 3-й Украинской советской армией Н.А. Худякова. А секретарь ЦК компартии Украины Г.Л. Пятаков вообще потребовал от Антонова-Овсеенко "немедленно ликвидировать" Григорьева, как "элемент крайне ненадёжный". Это был тот самый Пятаков, который впоследствии возглавлял Чрезвычайную тройку по Крыму, что устроила массовые расстрелы сдавшихся белых офицеров в 1920 году.
Антонов-Овсеенко, однако, решил использовать талантливого в военных делах атамана более эффективно. Его назначили начальником 6-й Украинской стрелковой дивизии и приказали в составе 3-й Украинской армии наступать на Румынию "для освобождения угнетённой Бессарабии и помощи Венгерской революции". Григорьев то ли понял интригу ("освободит – всем хорошо, погибнет – тем более хорошо всем"), то ли действительно руководствовался профессиональными военными соображениями, объявив, что его дивизия нуждается в отдыхе, - но приказу не подчинился. И действительно отвёл своё воинство в родные для него места под Елизаветградом (Кировградом/Кропивницким).
Ну, а там его бойцы, почти сплошь селяне, увидели в действии красную экономическую машину - продразвёрстку, реквизиции, запрет хлебной торговли, насаждение совхозов. И всё тот же красный террор. Словом, когда дивизия Григорьева появилась в самом центре уже разгоравшихся крестьянских восстаний, причём частью начатых красными же командирами, хорошего выхода у него не оставалось, даже если бы он к оному стремился. Но он не пошёл против желания собственных бойцов навести свой, а не большевистский порядок в родных местах, хотя поначалу воздерживался от того, чтобы возглавить их. Но и не препятствовал отдельным своим подразделениям, устраивавшим еврейские погромы и казни советских деятелей.
Окончательный разрыв с Советской властью спровоцировал формальный командир Григорьева командующий 3-й Украинской советской армией Николай Худяков. Он распорядился арестовать своего начдива, который, однако, сдаваться не стал и приказал расстрелять прибывших для его задержания чекистов. И после этого обратился к "народу украинскому" с призывом "брать власть в свои руки" и приказом мобилизовать "всех тех, кто способен владеть оружием" и немедленно захватывать "все станции железных дорог", ставя на каждой "своих комиссаров".
Это уже был не бунт и не восстание. Это было формирование альтернативы большевистской власти на Украине. Тем более что атаман призывал выбирать "в каждом селе крестьянский совет, в каждой волости — волостной совет, в каждой губернии — губернский совет", а "правительство авантюриста Раковского и его ставленников уйти и не насиловать волю народную". И закончил свой призыв следующими словами:

Всеукраинский съезд Советов даст нам правительство, которому мы подчинимся и свято исполним его волю.
Я иду вперед, потому что этого требует народная совесть. Резерв мой ты, народ украинский, от тебя зависит судьба твоя. Всякие убийства без суда народного, мародерство, бесчинства, вторжение в чужое хозяйство, незаконные реквизиции, агитация против отдельных национальностей будут прекращаться на месте силой оружия. Порядок необходим. Долой самоуправство! (70).


Для большевиков, которые сами прекрасно осознавали юридическую незаконность своей власти, крайне нервно относились к таким же попыткам её узурпации уже у них. Подавить обычное крестьянское восстание – это не было проблемой. А вот подъём народа на новую революцию под теми же лозунгами, что когда-то помогли победить их восстанию в Петрограде, - это было реально опасно. Тем более что армия Григорьева представляла собою нешуточную силу: 20 тысяч штыков и сабель, 6 бронепоездов, более 50 орудий, 700 пулемётов. Это было лишь в два раза меньше, нежели имели большевики на Киевском направлении: весь Украинский советский фронт насчитывал около 55 тысяч бойцов при 134 орудиях, 1050 пулемётах, 8 бронепоездах и 15 самолётах (70). Для подобного рода восстаний, поддерживаемых народом, такая разница в силах не является критичной.
А народ Григорьева поначалу очень активно поддержал. Когда атаман двинул свои войска1 на Екатеринослав, Полтаву и Киев, его силы стали прирастать переходившими на его сторону советскими гарнизонами, анархистскими отрядами и повстанческими формированиями под командой различных атаманов. Тоже, между прочим, серьёзная сила: скажем, "независимый большевик" атаман Зелёный (Даниил Ильич Терпило) привёл в армию Григорьева до 6 тысяч бойцов. Более того: на сторону этой далеко не повстанческой уже армии переходили не только советские войска, но и местные большевистские организации. Восстали и перешли на сторону Григорьева даже такие города как Белая Церковь, Херсон и Очаков.
Нет, это была не авантюра, как характеризовала движение григорьевцев советская пропаганда. Недаром большевики объявили партийную мобилизацию на борьбу с Григорьевым. Приравняли к Деникину! Который, правда, в это же время тупо рванулся в лоб на Москву через фронт четырёх красных армий. А мог бы рейдом одного вспомогательного корпуса содействовать усилиям атамана расковырять весь тыл красных на киевском направлении и завести здесь ситуативного, но союзника. Тем более что сам Григорьев был не против, судя по тем контактам, которые образовались у него к этому времени с командованием Вооружённых сил Юга России.
Но что случилось, то случилось. Украинские Красные армии, действуя едино и централизованно, по частям разбивали самостийные отряды повстанцев и подавляли по очереди восстания в городах. Наконец, 21 мая Григорьев потерпел генеральное поражение уже на подступах к Киеву. После этого восстание пошло на спад.
Атаман ещё попытался спасти дело, объединившись с Махно (причём это Махно, тоже объявленный самим Троцким вне закона, всего с 3 тысячами бойцов утекает от них на григорьевскую территорию). Но противоречия между двумя этими деятелями оказались непреодолимы: судя по дальнейшему развитию событий, Нестор Иванович хотел поймать двух зайцев – подмять под себя остатки григорьевского воинства и убийством соперника заслужить себе прощение красных. Договорившись сначала с Григорьевым о военном союзе против белых и красных, и даже три недели повоевав совместно, Махно поручает одному из своих командиров спровоцировать Григорьева. Тот поддался, схватился за пистолет; тут его и пристрелили. Говорят, даже Махно лично это сделал. И теперь уж не понять, не сыграл ли в этой историю определяющую роль приказ Ворошилова: "Кто доставит живым или мертвым Григорьева, получит сто тысяч"... (70).
И, кстати, больше половины григорьевцев перешло в состав армии Махно. И армия эта взяла под контроль григорьевскую северную часть Херсонщины…
Tags: Непереписанная история, Реконструкция истории
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments