Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Я родился в СССР

monisto


Домашнее консервирование.

Летом 1976 года мои родители впервые снимали дачу в пригороде. Во Всеволожске.
Ну и первый раз получился, как обычно, комом.

Хибара, половину которой мы занимали, кишела клопами. Можно сказать, что хозяева были под стать своему дому: алкоголического вида старик со старухой. Очень колоритные. Да что там, колоритные! Страшноватые были товарищи. Старуха – вылитая кикимора: визгливая, патлатая, красноглазая, с единственным длинным желтым зубом во рту. Не то, чтобы мне до той поры часто встречались кикиморы, но я была твердо уверена, что выглядят они именно так. Старик был высокий, тощий и бородатый. В вечном ватнике и резиновых сапогах. Недобрый такой дед-Лесовик. Кося страшно выпученным голубым глазом в красных прожилках, он время от времени звал меня посмотреть на «зайцев». В первый раз я была заинтригована: надо же, зайцы! Но это оказались обычные серые кролики в клетках. Кролики - это, конечно, не то, что зайцы, но все равно интересные звери. Они смешно дергали носами, суетились и приподнимались на задние лапки. Их можно было осторожно погладить между горячими ушами и покормить клевером.

Улица, на которой мы жили, называлась звучно и гордо: Толстовский проспект. Проспект этот был «односторонним».
То есть по одной его стороне стояли деревянные дома, окруженные садами-огородами, а вместо другой стороны была канава. А за ней – редкий болотистый лесок, в котором росла черника и водились грибы.

Mне было семь с половиной лет, и я собиралась осенью идти в школу. А моя мама собиралась вот-вот родить мне сестричку или братика. Когда мамин живот стал похож на очень большой арбуз, она уехала в город. Понятно, что ей не хотелось рожать нового ребеночка в клоповой хибаре. Папа работал. И я, как всегда, осталась на попечение бабушки, которой было уже совсем не просто со мной справляться.

У меня в ту пору было множество друзей-приятелей на Толстовском проспекте и на близлежащих улицах. Мы беспрестанно ходили к друг другу в гости, рассказывали страшные истории по вечерам, играли в карты, прятки и выбивало, катались на велосипедах, ссорились и мирились, носились по улицам, воровали малину и собирали чернику, гоняли розовых упругих поросят, строили обязательный шалаш, лазили по деревьям, ловили головастиков и лягушек, а в хорошую погоду все вместе плескались в озере. И прыгали-прыгали-прыгали через канавы, которые водились на Толстовском проспекте в изобилии и были его настоящей достопримечательностью.

Самую любимую мою подружку звали Марина. Это была очень взрослая девочка: ей было уже целых девять лет, и она знала целую кучу потрясающе интересных вещей. Ее память хранила миллион страшных историй и «взрослых» анекдотов. Она была хранительницей заклинания, изгоняющего муравьев. Кстати, очень важное заклинание! Потому что Толстовский проспект просто кишел красными кусачими муравьями, прямо как берег какой-нибудь Амазонки. Еще ей было известно, как получается синяк (тоже актуальная, между прочим, тема!) и она знала пять верных способов остановить икоту, зевоту и кашель. Вдобавок ко всему она умела строить шалаш и солить грибы.

Всеми своими знаниями и умениями Марина делилась щедро и с удовольствием. А я внимала ей, раскрывши рот. В буквальном смысле.

Так что, в общем-то неудивительно, что в один пасмурный день мы решили с ней засолить грибы.

Мы взяли пластиковую баночку из-под сыра «Виола» и тщательно ее вымыли... Хотя, нет, пожалуй, сначала мы собрали грибы. Пару горстей малюсеньких горькушек.
– Молодых надо, - авторитетно сказала Марина.
А вот спросите меня сейчас, уверена ли я, что там, среди молодых горькушек не попалась парочка столь же молодых поганок – не отвечу, чесслово, не отвечу. Но тогда-то мы обе были уверены в качестве наших грибов на все сто.

На дно баночки мы положили: лист смородины и укроп, сорванные у Марины в огороде, пару черных горошков перца, зубчик чеснока и ложку соли, принесенные ею из дома. Потом подошла очередь грибов, чисто вымытых в бочке с дождевой водой. Когда грибы были аккуратно уложены в баночку из-под «Виолы», Марина снова сбегала в дом, теперь уже за чайником, из которого мы залилили горячей водой наш будущий деликатес. В заключение мы закрыли баночку листом мать-и-мачехи и спрятали от дождя и посторонних глаз в старую поленницу.
– Только никому не рассказывай, - предупредила меня Марина таинственным голосом. – Это будет наш секрет.
– А когда есть можно будет? - спросила я Марину, уже подпрыгивая от нетерпения.
– Через неделю примерно, - ответила та. – Раньше невкусно. И ядовито!
Целую неде-елю... Я была немножко разочарована, но приготовилась терпеливо ждать. Э-эх... Всего в жизни приходится бесконечно дожидаться...

Только терпения моего хватило ненадолго. На третий день ожидания я просунула руку в поленницу и осторожно достала оттуда грибы. Сняла с баночки лопушок. Принюхалась. Пахло очень аппетитно.
– Если будет ядовито – выплюну, - успокоила я себя и выловила пальцами грибочек.
Попробовала.
М-м-м...
Было ТАК вкусно!!!
Честное слово, ни до, ни после не ела я ничего вкуснее, чем те соленые грибы в баночке из-под сыра «Виола».

От соблазна немедленно слопать все в один присест удержало меня только то, что с Мариной тоже ведь надо было поделиться!

Марина была в шалаше. Я очень таинственно прошептала ей на ухо: «Марина, грибы уже можно есть!» А Марина прошептала на ухо мне: «Я знаю, я уже попробовала.»

В течение последующих двух дней мы с Мариной по очереди бегали к нашей тайной поленнице и понемножку поедали грибы, стараясь растянуть удовольствие на подольше. Вот честно, с каждым разом грибы становились все вкуснее и вкуснее. При этом мы, как настоящие шпионы, не забывали внимательно следить за тем, чтобы наш тайник не был разоблачен. Дети не должны были узнать, что мы что-то прячем в трухлявой поленнице, взрослые – что мы какую-то дрянь оттуда едим.

Последняя порция в три крошечных грибочка досталась мне. Я жевала, наслаждалась и жалела, что такая вкуснота так быстро закончилась.
Доела. Погуляла некоторое время, стараясь не слишком удаляться от заветной поленницы. Подумала, что раз уж грибы закончились, то надо хоть рассол из-под них выпить. Правда, мама все время говорит, что рассол пить – желудок портить. Но я подозревала, что все доставляющее удовольствие в любом случае чего-нибудь да портит в организме. Да и рассола-то там – кот наплакал. Может, и не испортится еще желудок!

Вернулась я к поленнице, привычно засунула руку в тайник, а там... пусто! Вся в волнении и тревоге помчалась я к Марине со всех ног. Рассказывать, что тайник наш обнаружен и опустошен. Но Марина меня успокоила: «Да нет, это я взяла баночку. Представляешь, вылила рассол на муравейник, который рядом с нашим шалашом был, так все муравьи сразу пропали! А то уже заклинания и не помогали совсем...»

Мы собирались в то лето засолить еще грибов, но увлеклись обустройством свободного от муравьев шалаша – так и не собрались.

Жалко, что точного рецепта я не запомнила. Да и вообще, у меня есть серьезное подозрение, что такие грибы... молодые... растут только на Толстовском проспекте во Всеволожске летом 1976 года. Да и другие необходимые ингредиенты: дождевая вода из бочки и лист смороды, отертый о штаны, и баночка из-под сыра «Виола» с листом мать-и-мачехи в качестве крышки, и трухлявая поленница – можно найти только там и тогда. В детстве.

***
Как бы послесловие...
Прошло несколько лет. И однажды за обеденным столом я рассказала родителям про наш с Мариной тогдашний кулинарный эксперимент. Моя мама, по первой специальности врач-гигиенист чуть не рухнула в обморок. Она побледнела и, прикрыв рот рукой, бормотала дрожащим голосом:
- Столько детей госпитализируют каждое лето... Без сознания... В судорогах... С непонятными симптомами... Сами сказать ничего не могут... Определять – отчего – слишком поздно... Грибы.. Токсины... Столько детей погибают каждое лето...
А я тормошила ее, испуганная, и, не зная, как реагировать, только повторяла:
- Мам, мам, ну ты чего? Со мной же все в порядке...
Tags: Я родился в СССР
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment